«Капитан взял всё на себя»: мурманские моряки выступили по делу белгородки с девятью тоннами кокаина

Белгородский районный суд продолжает рассматривать запутанное дело о грузовом судне Eser, которое в 2019 году причалило к берегам Кабо-Верде с девятью тоннами кокаина на борту. Членами экипажа оказались мурманские моряки, которые до сих пор помнят некую Оксану Зубареву — простую белгородку, по вине которой, по их мнению, они лишились пяти лет свободной жизни.

«Открытый Белгород» посетил очередное заседание, где в качестве свидетелей со стороны обвинения выступили двое моряков — Дмитрий Муханов и Олег Клочков, которые стали невольными участниками крупной контрабанды кокаина в Карибском регионе.

Дмитрий Муханов работал матросом на сухогрузе Eser, где были найдены наркотики. Он устроился на судно через специализированные сайты для моряков, подписал контракт и отправился в Москву на встречу со всем экипажем. После знакомства все моряки отправились в Панаму. Зубареву Муханов знал заочно, признавшись, что она достаточно негативно повлияла на его жизнь, чтобы он мог испытывать к ней неприязнь.

Однако после уточняющего вопроса Муханов пояснил, что на данный момент не испытывает неприязни к Зубаревой и относится к ней «нейтрально». О нейтральности в отношении подсудимой заявил и боцман Олег Клочков — второй свидетель по делу.

Клочков работал на корабле в должности боцмана, устроившись аналогично, как и другие моряки. Свидетель уточнил, что на прошлой работе ходил в море на том же судне, что и его капитан, однако они находились в разных экипажах и не были знакомы.

Оба свидетеля отметили, после смены экипажа судна Eser в Панаме стало очевидно, что корабль изношен: постоянно выходили из строя насосы, происходили протечки в разных отсеках, главный двигатель и вспомогательные механизмы работали с перебоями. По итогу, по словам свидетелей, аварийные ремонты происходили буквально каждые 12 часов хода. Работы велись силами экипажа, без полноценной поддержки извне.

Свидетели подчеркнули, что личной сотовой связи у экипажа не было. Обычные телефоны в океане не работали, однако оба мужчины знали о наличии у капитана рабочего телефона, который, по всей видимости, был выдан ему компанией.

На вопрос прокурора о том, можно ли кораблю находиться в открытом океане без какой-либо связи с внешним миром, свидетель Муханов ответил категорично, но с оговоркой.

О том, какой груз судно должно транспортировать, по словам свидетелей, экипаж не знал. Муханов подчеркнул, что детали перевозки груза его, как матроса, не касались, он только занимался выгрузкой тюков. К слову, тюки оказались довольно тяжёлыми, чтобы переносить их вручную, поэтому им пришлось использовать специальное грузоподъёмное средство «стрелу», чтобы выгрузить тюки на корму судна. Муханов во время дачи показаний упомянул, что во время выгрузки тюков догадался, что они повезут далеко «не консервы», а запрещённые вещества. Боцман Клочков узнал об этом после объявления капитана.

Старший помощник капитана Хаминский умер уже после всех ключевых событий с грузом — предположительно, он скончался из-за разрыва аорты. Свидетели подчёркивают, что после утраты старпома капитана ситуация стала ещё тяжелее — никто фактически не взял на себя полноценно его функции. По словам свидетелей, он продолжали исполнять обязанности, несмотря на общее моральное истощение экипажа и технический коллапс судна.

Командный состав «замкнулся в себе», по выражению свидетеля Муханова, «каждый переживал то, во что все попали». Судно продолжало движение, но атмосфера на борту изменилась кардинально. Оба свидетеля обратили внимание суда на то, что об угрозах со стороны Зубаревой они узнали от капитана уже после всех событий, а некоторые члены экипажа сначала даже не знали даже о сути этих угроз. И Муханов, и Клочков подчеркнули, что о роли подсудимой в этом деле они фактически сделали вывод по словам капитана.

Клочков также рассказал, что капитан принял решение идти к порту Кабо-Верде, чтобы сдать тело помощника, но перед этим пояснил, что компания может заплатить им по 150 тысяч долларов.

После этого судно двинулось в сторону Кабо-Верде, где экипаж попытался передать покойного старпома местной полиции. Однако передать тело на сушу у моряков в тот же день не получилось, а на следующий день полиция пришла к ним совсем по другому поводу. После захода в порт Прайя местные власти провели досмотр судна. В ходе проверки был обнаружен груз объёмом 8,7 тонны кокаина. Информация о запрещённом грузе была передана в контролирующие органы, после чего последовало задержание экипажа и возбуждение уголовного дела.

Свидетели рассказали, что после задержания они находились в тюрьме, так как в Кабо-Верде нет привычного для процесса следствия СИЗО. Они имели возможность связаться с консулом, адвокатами, даже некоторое время находились все вместе, где могли обсудить произошедшее. Однако заочная связь с некой Оксаной Зубаревой, по мнению свидетелей, привела экипаж к приговору: капитан получил 12 лет тюрьмы (позже срок сократили до 10 лет), остальные моряки — по 10 лет. Все они отбыли около половины срока: капитан вышел из тюрьмы по законам Кабо-Верде, по достижению 75 лет, остальные члены экипажа вышли по УДО.

На прошлом заседании в качестве свидетеля выступил сам капитан судна — мужчина приехал в Белгород лично, чтобы рассказать суду о том, какие обстоятельства произошли в его жизни, когда он в очередной раз вышел в море.

Подробнее о нашумевшей истории про девять тонн кокаина можно узнать в нашем материале.